ЗИМНИЙ КЁНИГСБЕРГ

Зимний Кёнигсберг

Карла фон Бассевиц

Winterliches Königsberg

Von Carla v. Bassewitz

В Восточной Пруссии бывали зимы, когда, утопая в снегу, города и деревни на несколько дней были отрезаны от внешнего мира. Тогда здесь, в сельской местности, над землей стелился молочный туман, а мелкий моросящий дождь окутывал все мягкой серостью. На автомагистралях на востоке во время сильных снегопадов работали большие снегоочистительные машины администрации округов, а на полях по обеим сторонам шоссе возводились снежные заграждения, но все равно случалось, что снежные наносы за ночь замерзали, создавая на дорогах настоящую помеху движению. Тогда сани на ходу могли вдруг резко наклоняться передней частью вниз, попадая лошадям под копыта, что было весьма неожиданным и неприятным сюрпризом для наших темпераментных восточно-прусских лошадок! А вот автомобили и автобусы в такое время вообще не могли ездить.

Литовский вал – городская граница старой крепости Кёнигсберг – все еще покрыта глубоким снегом, поскольку городские власти не так старательно расчищают здесь улицы и узкие переулки, что идут параллельно Кёнигсштрассе.

Но мы все же могли ездить по ним, когда, направляясь в город, правили нашими санями под звон бубенчиков — они располагались либо на упряжи, либо по одному справа и слева от конского нагрудника, а третий спереди на дышле. Сани и конные повозки отнюдь не были редкостью в Кёнигсберге, столице крупной сельскохозяйственной провинции. Даже в эпоху механизации конные экипажи так и не исчезли полностью, а остались частью уличного пейзажа Кёнигсберга.

Это было особенно заметно в дни крупных аукционов Общества ведения племенной книги (Herdbuchgesellschaft), Племенной книги (Stutbuch), Ассоциаций заводчиков свиней и овец.

Раньше они проводились в аукционном зале на бойне, а затем в Кведнау в самом конце Кранцер-Аллеи. В эти дни на всех улицах города толпились заводчики – от самых мелких до самых крупных – вместе со своими чадами и домочадцами, и ни в одном из известных заведений — ресторане Блютгерихт, Штеффенс и Вольтер, Кёнигсхалле или в Паркотеле — не было ни одного свободного места. Кто из нас не ел сосисок или свиной грудинки в ресторане, расположенном под аукционным залом, и кто не помнит шуток старого аукциониста Оскара Мейцена, которыми он сыпал, представляя поименно выставленных на аукцион племенных животных!? А тем временем в загонах и конюшнях стояли в тепле и сыте невероятно красивые и совершенные животные. Сколько надежд на хорошую продажу, как на венец долгой, напряженной селекционной работы, возлагалось на такие дни!

Ледяной ветер свищет по улицам, задувая за все углы. Деревья в садах Марауненхофа у Верхнего пруда увенчаны толстыми снежными шапками. Снежная шапка надета даже на бронзового всадника памятника кирасирского Врангелевского полка.

Мы проезжаем по Росгартену, огибая сугробы по обочинам дороги, мимо нашей дорогой старой Больницы Милосердия. Бесчисленное множество больных выздоравливало здесь. Тут рожали детей и умирали, и за всеми, в первые часы их жизни или в последние, ухаживали верные диакониссы.

У ратуши мы сворачиваем на узкую тропинку к мосту через Замковый пруд. На его перилах сидят ряды чаек с грациозно покачивающими хвостами и яркими умными глазами. Они громко кричат, требуя своей обычной еды.

Но погодите, сегодня нам мост не нужен! От узкого газона набережной предприимчивые жители Кёнигсберга проложили по толстому льду Замкового пруда на другой берег дорожку, по которой теперь движется разноцветная вереница людей. Конечно же, это запрещено — ведь зачем тогда существует прочный деревянный мост? Но все торопятся, и к тому же пройти по плотному снежному полю пруда так заманчиво!

А мы едем далее, по белому большому пространству Парадеплац, мимо Университета, чуть по Юнкерштрассе, вниз по Шлоссбергу, на котором зимой всегда вечная каша из песка, соли и полурастаявшего снега, направляясь в Ланггассе Форштадта...

Старые зернохранилища с их классически чистыми линиями, эти богато украшенные фахверковые конструкции, торжественно и величественно смотрят вниз на Прегель, который теперь движет желтовато-серые льдины вперед, к заливу. Несколько замерзших пароходов и барж лежат на боку у причала — и снова чайки и чайки — они везде: над мостами Прегеля с их интенсивным движением транспорта и над стремительным течением воды в судоходном канале.

Наступил вечер — ясное, темно-синее, звездное небо раскинулось над городом, не знающим отдыха — Восточной метрополией страны, из которой в Рейх непрерывно отправляются бесчисленные вагоны с убойным и племенным скотом, картофелем и отборным зерном, чтобы накормить Запад и его промышленные районы.

А мы едем обратно — каждый в свой родной, теплый дом, — и сквозь свист бури, звон колокольчиков и скрип полозьев саней до нас с башни Кёнигсбергского замка доносится вечерняя мелодия: „Nun ruhen alle Wälder" («Леса все отдыхают..»).

ИСТОЧНИК

1. Ostpreußen-Warte, Folge 02 vom August 1952